Найти
08.06.2021 / 15:41

Прейгерман: Политическая система будет перекрашена, но суть ее останется прежней

Не нужно было протестов, как в 2020-м, нужно было продолжение той эволюции, которая происходила в 2014—2020, считает директор Совета международных отношений «Минский диалог», близкий к МИД политолог Евгений Прейгерман. Он убежден, что протесты поставили независимость страны под угрозу, и не верит в возможность демонтажа авторитарного режима.

Увеличить

Фото Надежды Бужан.

В апреле 2020 года в «Нашей Ниве» была опубликована статья Прейгермана «Белорусская государственность стоит перед серьезным испытанием». Аналитик высказал тогда мнение, что Беларусь в ближайшее время ожидают три глубоких кризиса (эпидемический, экономический и геополитический) и что раскол в стране обострит их еще сильнее. Прейгерман делал вывод, что Беларуси как никогда необходимо единство всех общественно-политических сил и призывал оппозицию к диалогу и единству с властями.

Теперь же в интервью Дмитрию Гурневичу на «Радыё Свабода» Евгений Прейгерман заявил, что в стране произошло именно то, от чего он предостерегал в своей публикации. Полностью интервью можно посмотреть на Youtube. Ниже приводим ключевые цитаты.

«Ослабленная страна-это прямой путь к государственной катастрофе»

«В статье до выборов я писал и предупреждал, что если мы допустим лобовое столкновение между авторитарной властью и протестом, который по определению еще не готов, чтобы победить в таком столкновении, то единственное, что мы получим, — трагедию, которая подорвет страну изнутри. А зная наши геополитические реалии, легко было прогнозировать, что это закончится геополитизацией ситуации. Ослабленная страна — это прямой путь к государственной катастрофе».

«Мы доказываем, что не подготовлены, чтобы быть полноценным независимым государством»

«На различных международных конференциях мне приходилось слышать, что Беларусь получила независимость случайно. Тогда в статье я подчеркнул, что мы имеем, наверное, первый шанс за 30 лет доказать всем, что это не случайно. К большому сожалению, пока мы идем к тому, что доказываем, что это было случайно и что мы не подготовлены, чтобы быть полноценным независимым государством.

У нас нет внутренней элиты, которая может договориться между собой и избежать того, что, к большому сожалению, неизбежно, когда мы подрываем себя изнутри».

«Не для того он идет на все меры для сохранения власти, чтобы потом сказать: диалог — это ОК»

«Было бы странно ожидать от авторитарной власти, что она пойдет на диалог с теми, кого она видит непосредственным врагом.

Второй фактор технический. Если вы посмотрите, что подразумевалось под диалогом (не то, что говорило окружение Тихановской, а важнее то, что говорили западные страны, площадка ОБСЕ), фактически они имели в виду, что Александр Лукашенко начинает говорить о своей отставке. Не для того он идет на все меры для сохранения власти, чтобы потом сказать: ОК, диалог звучит хорошо, прикольно, современно, поэтому мы его начинаем».

«Сейчас наивно ждать чего-либо другого»

«Если бы было возможно сделать шаг назад, то это бы случилось. Я об этом предупреждал. Как-то выстраивать коммуникацию можно было на основе тех процессов, которые шли в нашей стране в течение последних пяти-шести лет.

Я разговаривал и с представителями властных кругов. Они также имели массу претензий, что идут преобразования, которые не соотносятся с их пониманием того, что должно происходить в стране, и что они должны встречаться и разговаривать с людьми, которых они ранее считали политическими или личными врагами.

Это был очень здоровый процесс, и он занял бы много времени. Неизвестно, чем бы он закончился, но шансов, чтобы мы действительно выстроили государство, базирующееся на взаимопонимании между политическими оппонентами, было больше. А теперь наивно ждать чего-либо другого».

«Власти увидели абсолютную нетерпимость со стороны своих идеологических оппонентов»

«Я пытался начать дискуссию об этом за несколько месяцев до выборов. Но уже, наверное, было поздно. Нужны были сигналы с обеих сторон, что ни одна из сторон не хочет идти на столкновение, которое поставит под вопрос внутреннюю стабильность и государственность, и также что каждая из сторон видит в другой своих соотечественников, людей, которые переживают за Беларусь. Даже если посмотреть на ту реакцию, которую я получил на ту статью, я могу только представить, какие выводы на основании этого сделали люди, представляющие власть. Они увидели абсолютную нетерпимость со стороны своих идеологических оппонентов. Даже те, кто считал, что на протяжении пяти-шести лет идут очень здоровые процессы, они начали сомневаться, можно ли с той стороной о чем-то разговаривать, если первое, что они получат после смены власти, это судебные процессы».

«Если Лукашенко будет контролировать ситуацию, то с ним будут налаживать отношения»

«Вслед за неудачной попыткой революции идет контрреволюция. Было очевидно, что произойдет именно так. Я надеюсь, что власть остановится, я стараюсь проводить параллели с 2010 годом, тогда тоже были подобные процессы. Но масштаб кризиса был иной. Тогда за год смогли все зачистить, теперь понадобится больше. Вернуться полностью на предыдущие рельсы будет очень тяжело. Но если Лукашенко будет оставаться человеком, который контролирует ситуацию и принимать решения, которые для страны являются окончательными, то так или иначе будут идти поиски вариантов, чтобы налаживать с ним отношения».

«После этого президентского срока имя президента в Беларуси будет другое»

«После этого президентского срока мы увидим серьезные изменения. Скорее всего, имя президента в Беларуси будет другое. И это, возможно, будет выход из ситуации. Какова будет роль Лукашенко, мы увидим. Но велика вероятность, что это он будет принимать ключевые решения. Думаю, что и сама власть находится сейчас в состоянии реагирования. Она отвечает на те имеющиеся вызовы и реагирует на меняющуюся ситуацию. Есть общее понимание, что будут конституционные перемены, чтобы в результате власть гарантировала себе механизмы сохранения власти».

«В любом случае это некоторое начало транзита»

«В лобовом столкновении власть победила. Было бы странно, если бы авторитарный режим, с таким уровнем репрессивной машины и поддерживаемый Россией, не победил. Ясно, что качественно ситуация не вернется в прежнее состояние. Режиму нужно сохранить власть, свою полную доминацию и как-то двигаться вперед. Если не будет кризисов, то ситуация разрешится таким образом, что будет перекрашена политическая система. Суть ее останется прежней. Но через какие-то технические изменения власть предлагает какую-то новую модель. Не будет просто иного выхода, кроме как ее принять. В любом случае это некоторое начало транзита. Здесь, скорее, параллели с Казахстаном, где тоже был почти пожизненный лидер, но который формально сменил свою прописку. Думаю, что о таком, скорее всего, будет идти речь и у нас».

«Россия была заинтересована, чтобы он вышел значительно ослабленным. Так и получилось»

«В конце 2018 года премьер-министр России выступил с ультиматумом в Бресте, мол, надо определиться: или мы продолжаем углублять нашу двустороннюю интеграцию согласно договору 1999 года, или полностью переходим на межгосударственные отношения. Разумеется, все выбрали первый вариант, начались переговоры, дорожные карты. И где-то в конце 2019 — начале 2020 фактически этот процесс остановился. Тогда Лукашенко чувствовал себя абсолютно уверенно, чтобы сказать «нет» на все те предложения, которые, как он считал, могут навредить белорусскому суверенитету и его личной тотальной власти. И Россия тоже взяла паузу, чтобы посмотреть, в каком состоянии Лукашенко выйдет из президентской кампании. Россия была заинтересована, чтобы он вышел значительно ослабленным. Так и получилось, даже больше, чем ожидали в Москве. И теперь стороны вернулись к тем переговорам. Маневры у Лукашенко есть, но делать ему это очень трудно. Раньше у него было меню на 10 страниц, а теперь хорошо, если есть одна страница».

«Если произойдет радикализация, то кровь будет большой»

«Если произойдет радикализация, то кровь будет большой. С одной стороны, есть авторитарные власть, вооруженная, и есть какае-то группировки, или могут быть, которые могут что-то предпринять. Но последствия можно видеть уже сейчас: сколько людей ушло из жизни, находятся за решеткой, сколько семей с этим столкнулось, уехало. Представьте, если начнется сопротивление с оружием. Даже если тогда, в августе, кому-то из властных кругов казалось, что Александр Лукашенко падает, а он не упал, то как он упадет сейчас? Только в том случае, что те факторы, которые не дали ему упасть тогда, будут изменены. Социологические исследования, которые я видел, свидетельствуют о том, что в условиях, когда не произошло быстрой победы в столкновении, все большее число людей начинает воздерживаться от протестов».

«Ты не можешь даже забастовку провести, так о чем можно говорить»

«Лидерство — это не просто назваться кем-то, это определенные действия. Это когда люди берут на себя ответственность, предлагают путь решения, и он реалистичен. Это не то, что кто-то призывает проголосовать онлайн или я объявляю ультиматум, который только показывает, что у меня нет никакого фактического влияния на происходящее. Ты не можешь даже забастовку провести, так о чем можно говорить. Я никого не обвиняю, это аналитический факт. Этих факторов не было, и я не вижу, как они возникли бы сейчас. Поэтому я не вижу, как может начаться новая волна протестов, которая бы качественно изменила ситуацию».

По инф. «Радыё Свабода». Перевод с бел. NN.by

Хочешь поделиться важной информацией
анонимно и конфиденциально?

Чтобы оставить комментарий, пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера
пїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ, пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ JavaScript пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ, пїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ
пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ...
Чтобы воспользоваться календарем, пожалуйста, включите JavaScript в настройках вашего браузера
2020 2021 2022
июль август сентябрь
ПН ВТ СР ЧТ ПТ СБ ВС
1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31